Нервно-размерно

Все категории:

Существительные всех трех родов присоединяют т. н. размерно-оценочные суффиксы, среди которых выделяются -ишк, -ушк, -онк, -ищ, -ин. По общему правилу производные с этими суффиксами сохраняют род производящего («мужик» — «мужичонка», м. р.; «земля» — «землишка», ж. р.; «чадо» — «чадушко», ср. р.), но при этом способны доставить говорящему разные неприятности.

Эти неприятности, однако, проявляются в разной степени в словах разных грамматических классов.

Абсолютно спокойно переносят указанные модификации существительные женского рода. С ними не происходит ничего, что требовало бы особенного внимания: «шинель» — «шинелишка», «доля» — «долюшка», «лодка» — «лодчонка», «рыба» — «рыбища». Окончание у производных в начальной форме везде -а, словоизменение стандартное.

Немногим хуже обстоит дело с существительными среднего рода. Следует только отметить, что слова типа «письмишко» и «полюшко» имеют в им. мн. окончание -и, а слова типа «окнище» образуют эту форму с окончанием -а. При словоизменении встречается, впрочем, неправильное «нет пальтишки» вместо нормативного «нет пальтишка».

И очень плохо чувствуют себя слова мужского рода. Здесь всюду разброд и шатания.

Во-первых, производные от одушевленных и неодушевленных существительных с суффиксом -ишк оканчиваются на разные буквы, а именно на -а и на -о, ср.: «кулачишка» от «кулак» ‘зажиточный крестьянин’ и «кулачишко» от «кулак» ‘сжатая кисть руки’.

Во-вторых, вопреки общему правилу, некоторые производные существительные меняют мужской род производящего — на общий («лгунишка», «идиотина») или даже на женский («зверюшка», «сараюшка»). Слова типа «домина», «голосина» или строго мужского рода («зычный голосина» — с грамматически правильной, но фантастической формой сочетания с согласуемым прилагательным в винительном падеже: «я услышал зычный голосину»), или женского рода («огромная домина»), и о последнем нет единого мнения — то ли считать такое употребление допустимым, то ли определять его как ненормативное.

В-третьих, слова типа «волчище» (от одушевленного существительного) и «домишко» имеют две параллельные парадигмы в единственном числе: «нет волчища», «нет домишка» и «нет волчищи», «нет домишки»; «подхожу к волчищу», «домишку» и «подхожу к волчище», «домишке» и т. д. А слова типа «ветрище», «голосище» (от неодушевленного существительного) имеют параллельные формы им. мн. — на -и и на -а, то есть «голосищи» и «голосища».

В-четвертых, слова мужского рода «городище», «дворище», «пожарище», «топорище» с увеличительными суффиксами имеют омонимы среднего рода, где суффикс имеет другое значение, ср. «городище» ‘большой город’ (им. мн. «городищи» и «городища») и «городище» ‘место, где был древний город’ (им. мн. «городища»).

В общем, у слов мужского рода жуткая путаница и непрерывные метания.

Ну что тут сказать? Яркое свидетельство того, что мужская сущность на вопросы размерно-оценочные реагирует очень нервно.

    0 Shares:
    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    You May Also Like
    Читать дальше...

    Не совсем нейтрально о том, как писать «гендерно нейтральный»

    Восстанавливаем социально-лингвистическую справедливость относительно гендерно окрашенной лексики Явления, связанные с гендерной проблематикой, — это и болевая зона языка,…
    Читать дальше...

    Sputnik, gopnik, duchovnik

    Современные английские и американские словари характеризуют слово sputnik как историзм — оно употребляется только в отношении первых искусственных…
    Читать дальше...

    Аэропорт имени Летова, #путинвор и снова о харассменте

    Как надписи на школьной доске породили всероссийский флешмоб, что на самом деле имел в виду министр культуры, утверждая, что Летов жив, и как русский харассмент может обогатить мировые словари. Обо всем этом — в 61-м выпуске «Словарного запаса»